top of page
Поиск

Найти лучшее решение – основа исследовательской функции вуза



Ряд университетов в Казахстане, в том числе АУЭС, взяли курс на трансформацию в исследовательский университет. Прояснить для наших еще не осведомленных читателей, что такое исследовательский университет, из чего складывается его деятельность, а также о том, как стать молодым ученым, если ты еще только студент и не имеешь никакого представления о научной работе, мы попросили проректора по научной и инновационной деятельности АУЭС им. Г. Даукеева Алмаза Саухимова.

 

– Алмаз Абжалиевич, есть ли какие-либо унифицированные требования к вузам, стремящимся к статусу исследовательского университета, или вузы вправе сами, в рамках академической свободы, устанавливать себе эти ориентиры? Обрисуйте, пожалуйста, в какой точке сейчас находится АУЭС на пути к переходу к исследовательскому вузу? Что сделано и что еще предстоит?


– Как вы знаете, сейчас в Казахстане есть академическая свобода вузов, и каждый университет, в принципе, определяет сам, как ему развиваться, самостоятельно разрабатывает образовательные программы. Есть национальные исследовательские университеты, такие как КазНИТУ им. Сатпаева, КазНУ им. Аль-Фараби и т. д.

Но, если мы говорим про такие гиганты, как национальные университеты, мы понимаем, что они, в принципе, работают при стопроцентной государственной поддержке, имеют прямое финансирование на развитие и содержание научной деятельности.

Алматинский университет энергетики и связи им. Г. Даукеева изначально для себя выстроил такую линию, при которой наука не будет убыточной, а будет, во-первых, сама себя окупать, во-вторых, должна выполнять актуальные и востребованные научные исследования, то есть те, которые действительно нужны на рынке и за которые компании готовы заплатить.

Это, на самом деле, большой вызов, но мы этим занимаемся уже на протяжении двадцати с лишним лет. И эти основы были заложены первым ректором вуза Гумарбеком Даукеевым. Он выстроил систему таким образом, что она работает и сегодня, и мы ее продолжаем развивать.

Зачем нам вообще надо переходить к формату исследовательского университета? Вроде бы традиционно мы понимаем, что образование – это одна ветка, наука – другая, и если они и пересекаются, то пересекаются очень слабо, прямой взаимосвязи нет. При переходе в формат исследовательского университета мы закрепили и развиваем те действия, которые позволяют нашему университету иметь высокий рейтинг. Наш университет имеет высокий рейтинг прежде всего по показателям трудоустройства выпускников. Процент трудоустройства в разные годы составляет от 80 до 90 процентов. Это говорит о том, что наши выпускники конкурентоспособны. Но как они становятся конкурентоспособными? Посредством обновления образовательных программ через выполнение конкретных исследований.

Наш университет профильный и прикладной. Если говорить о специфике нашего университета, это электроэнергетика, теплоэнергетика, радиотехника и телекоммуникации, IT, космическая инженерия, это отрасли, которые динамично развиваются, появляется новое оборудование, новые методы его применения, и когда мы выполняем исследования, мы их изучаем и предлагаем компаниям. Мы знаем, что через некоторое время, допустим, через три-четыре года, это направление будет уже внедрено в производство, и зная это, мы готовим наших выпускников на опережение, и они идут на производство с полным багажом знаний, которые сейчас востребованы.

Один из простых примеров. Все знают о возобновляемых источниках энергии. Но в 2017 году только начали говорить о том, что возможно применять накопители электрической энергии. В Казахстане, где в основном энергетика традиционная, на эти вещи смотрели скептически. Но мы, как ученые, исследователи, зная ситуацию казахстанской энергосистемы изнутри, понимали, что это, в принципе, неизбежный путь, рано или поздно мы всё равно к этому придем. Тогда у нас как раз был определенный переход, мы обновили образовательные программы, и по направлению "электроэнергетика" мы добавили эту дисциплину. Что происходит сейчас? 2022 год, эта дисциплина читается, и к нам уже приходят партнеры и предлагают вместе исследовать внедрение накопителей электроэнергии в энергосетях Казахстана. А мы уже готовы, у нас идет подготовка кадров, и, в принципе, нам этот вопрос понятен. Вот такой механизм.


– Получается, на фоне исследования у вас сформировалась новая учебная программа?


– Да. В 2017 году мы выполняли исследовательский проект по изучению и интеграции возобновляемых источников энергии в электрическую сеть Казахстана. Это был проект Министерства образования, с условием согласования технического задания с компанией «KEGOC». Его результаты мы продемонстрировали в «KEGOC», в региональных электрических компаниях. Это был большой проект, изучение возобновляемых источников энергии и их интеграции в сеть было одним из его пунктов. Мы перебрали разные сценарии, определили, где и как их лучше внедрять, и одним из выводов было то, что нам потребуется использование накопителей электрической энергии. Мы, как исследователи, тогда уже понимали, что государство поставит задачу широкого использования возобновляемых источников энергии, и если интеграция составит 10-15 процентов, их использование будет просто необходимо.

На основе этого исследования мы внедрили дисциплину по накопителям электрической энергии. В мире на тот момент они уже широко использовались, но в Казахстане их тогда еще не изучали. Может, кто-то это знал, но такого учебного курса не было.

– То есть такая программа сегодня есть только в АУЭС?


– Да, у нас уже студенты уже готовятся по этому направлению, разработан учебно-методический материал, и самое главное – мы сформировали научно-практическую базу. И это позволяет нам уже работать с партнерами на другом уровне, мы предлагаем, какие технологии внедрять, как их внедрять и т. д. И это повышает нашу востребованность среди потенциальных заказчиков.


– В рамках реализации Программы повышения доходов населения особую актуальность приобретает возможность коммерциализации научных проектов. Как с этим обстоит дело в АУЭС?


– Это животрепещущий вопрос, поэтому на нем нужно остановиться подробно. Во-первых, в 2017 году наш вуз принял стратегию перехода в исследовательский университет. К этому мы готовились и сейчас движемся по этой траектории. Тогда мы перешли от факультетов к институтам. То есть факультеты занимаются в основном персонализированно учебной частью, а институт – это административная единица, которая и занимается наукой, и развивает образование.

Касательно коммерциализации, мы, как я уже говорил, выполняем востребованные исследования, и в нашей структуре финансирования есть грантовое финансирование и финансирование, которое мы получаем от предприятий – наших индустриальных партнеров.

Соотношение выглядит примерно так: 40% финансирования мы получаем за счет грантовских проектов, 60% за счет индустриальных партнеров, прямых заказов на выполнение исследования.

Второй вид коммерциализации – это патенты, их дальнейшая реализация на производстве. Вы знаете, если из ста патентов хотя бы несколько найдут коммерциализацию, это уже большой успех. Потому что всё-таки не все научные исследования способны заинтересовать бизнес. У нас есть пара ярких примеров.

Один патент – система по ограничению однофазных коротких замыканий. Если говорить по-простому, повышение надежности распределительных электрических сетей. Эта наша разработка уже успешно внедрена в электрические сети города Алматы, сейчас ею заинтересовались другие организации и попросили нас сделать такую же разработку в Шымкенте. Так мы коммерциализируем нашу технологию, причем это сто процентов казахстанская разработка, без какой-либо кооперации.

Второй патент, который мы также коммерциализовали – это система автоматическое регулирование частоты и перетоков мощности в электрических сетях АО «KEGOC». В 2017 году была принята Государственная программа «Цифровой Казахстан», в ней участвовало много компаний, в том числе и «KEGOC». Все три проекта, которые подавал «KEGOC», выполнил наш университет.

И один из этих проектов – который подразумевает разработку архитектуры, алгоритмов и т. д. Всё это мы запатентовали, и в этом виде уже устанавливаем у системного оператора. То есть это еще один из видов коммерциализации.

Мы также уделяем большое внимание росту стартап-проектов. У молодых ребят очень много идей, мы организуем среди них конкурсы, выбираем лучших, и среди них есть те, кто получил финансирование от наших бизнес-партнеров на реализацию своих стартап-проектов. В последний раз это было 3 миллиона тенге на реализацию идеи по переработке бытовых отходов. Это проект студентов, и, на мой взгляд, он достаточно интересный и инновационный.


– Расскажите подробнее о студенческих стартапах. С какого курса можно подавать заявку?


– У нас ограничений нет. Несколько раз в год мы объявляем конкурсы, и не только внутривузовские. Много приходит запросов по представлению наших идей и от других организаций. Они собирают идеи, реализовывают их через венчурный фонд. Но мы, прежде чем кого-то отправлять, конечно же, должны сами отобрать ребят, понять, какие идеи от них идут. Поэтому с первого курса студенты имеют возможность участвовать в стартапах. Это первое.

Второе – мы сейчас прорабатываем нашу образовательную программу. Вы знаете, есть основная специализация (Major) и дополнительная (Minor), которую студент хочет получить в рамках четырехлетнего обучения. И мы прорабатываем образовательную программу именно по стартап-проектам, по коммерциализации разработок. Этому тоже надо учиться – учиться делать бизнес-план, видеть больше каких-то практических вещей, уметь представлять свой проект, уметь, если ты выиграл, доводить дело до конца. Всё это мы на методическом уровне в качестве преподаваемой дисциплины с этого года начинаем.



– Ваши студенты получили финансирование на реализацию проекта по переработке биоотходов? Как это случилось, на каком курсе учились ребята?


– Есть такая инвестиционно-производственная компания «Жер-Су», это большой энергетический холдинг, который занимается строительством энергообъектов, там работают наши выпускники. И они к нам пришли и предложили организовать конкурс. За первое место они предложили выделить 3 миллиона, 2 миллиона – за второе. Они примерно понимали, что им нужно. Одно из их направлений – это развитие животноводства. Выиграли ребята с третьего курса, предложив идею переработки отходов от животноводческой деятельности в биоэнергетический газ. Они хорошо проработали эту идею, и инвестор этим заинтересовался. Они получили грант на эту идею, реализовали ее и продолжают дальше взаимодействовать.


– Давайте подробнее остановимся на очень значимом по своим масштабам и важности для экономики страны исследовании, которое вуз выполнил по заказу компании АО «KEGOC» по объединению Западной энергозоны с единой энергетической системой Казахстана (ЕЭС). Хотелось бы подробнее узнать об алгоритме его реализации от задумки до воплощения.


– Откровенно говоря, я горжусь тем, что мы выполнили этот проект. Те проекты, которые мы выполняли до этого, были не менее важные, интересные, имели определенный страновой эффект. Но к этому проекту мы относимся по-особенному, потому что он позволяет объединить энергосистемы западной и центральной части Казахстана. На данный момент они работают раздельно. Их объединение позволит оптимизировать процессы и управление перетоками и управление работой электрическими станциями.

Если вернуться к началу этого проекта, в 2021 году, примерно в январе, были массовые отключения в Атырауской области, целая область осталась без электроснабжения. Надо сказать, что наш университет, я лично, принимал участие в расследовании этой ситуации. Оказалось, что выпали осадки с высоким содержанием соли и хлора, что явилось основой для проводящего слоя изоляции, ее просто прошило по внешней стороне. То есть экологический природный фактор.


– Это не связано с большим износом всего нашего энергетического хозяйства, как выражают мнения некоторые эксперты?


– Нет, данная ситуация к этому не относится. После того, что произошло, Глава государства Касым-Жомарт Кемелевич Токаев дал поручение правительству и фонду «Самрук Казына» изучить вопрос объединения западной энергозоны с центральной частью. Он понял, что раз область осталась без электроэнергии, значит не было альтернативной связи с центральной частью, которая могла бы в этот момент поддержать, и даже если бы она отключилась, то не в таком объеме.