Университетская наука в системе коммерциализации научных результатов

Сегодня перед казахстанским образованием и наукой стоит амбициозный вызов: превратить академические знания в реальный инструмент экономического роста. Долгое время отечественные разработки сталкивались с системными барьерами, застревая на стадии лабораторных испытаний и не находя пути к реальному производству. Однако сейчас в стране формируется принципиально иная архитектура взаимодействия между вузами, государством и бизнесом.

В эксклюзивном интервью нашему журналу вице-министр науки и высшего образования РК Гулзат КОБЕНОВА раскрывает детали этой масштабной реформы. Почему традиционная модель «публикация ради публикации» уходит в прошлое и что такое «долина смерти» для инновационных проектов? Как научно-технологические хакатоны помогают решать задачи таких гигантов, как «Казахмыс» и ERG, и почему успех инноваций теперь напрямую зависит от инициативы регионов?

Мы обсудили не только новые инструменты грантовой поддержки и цифровизацию научных процессов, но и тектонические сдвиги в самой философии университетской деятельности. О том, как формируется «бесшовная» модель инновационного цикла и какие вузы уже сегодня стали полноценными технологическими партнерами для индустрии – в нашем материале.

– Гулзат Исбасаровна, как сегодня меняется роль университетской науки и почему коммерциализация выходит на первый план?

– В Казахстане формируется принципиально новая модель взаимодействия науки, бизнеса и государства. Университеты в этой системе становятся неотъемлемой частью региональных экономических экосистем. Теперь вузы не ограничиваются подготовкой кадров, они активно включаются в поиск технологических запросов, разработку конкретных решений и запуск инновационных производств.

Эффективность национальных инновационных систем напрямую зависит от успеха коммерциализации научных результатов. Университетская наука постепенно отходит от традиционной модели, ориентированной прежде всего на публикации и образовательный процесс. Основной акцент смещается на практическую значимость и создание продуктов, которые действительно востребованы рынком.

Благодаря тесной связке с акиматами и предприятиями вузы решают конкретные задачи регионов: от создания прототипов до внедрения технологий в массовое производство. Этот подход позволяет полностью замкнуть инновационный цикл, начиная от запроса бизнеса и заканчивая выпуском готовой продукции.

Особое значение приобретает принцип smart specialization. Каждый регион фокусируется на своих конкурентных преимуществах, а университеты выступают в роли центров компетенций. Они направляют научный потенциал на развитие приоритетных отраслей, таких, например, как агробиотехнология или нефтехимия.

В итоге мы переходим к парадигме, где наука становится драйвером экономического развития. Важнейшим показателем здесь выступает способность довести разработку до стадии коммерческой реализации, при этом не умаляя значимости самой научной новизны.

Всё это делает университетскую науку реальным инструментом роста экономики и формирует устойчивые технологические цепочки.

Если переходить к конкретным результатам, то сегодня коммерциализация отечественной науки измеряется твердыми рыночными показателями:

289 проектов уже успешно реализуют свою продукцию на рынке, 30 из них вышли на экспорт, а 8 наиболее масштабных проектов достигли объема продаж свыше 1 млрд тенге каждый.

– Какие системные механизмы сегодня поддерживают взаимодействие между наукой и частным капиталом?

– Эффективная коммерциализация невозможна без устойчивого партнерства науки и бизнеса. На практике это взаимодействие часто осложняется различием подходов: университеты нацелены на долгосрочные исследования, тогда как бизнес заинтересован в быстрых, измеримых результатах и минимизации рисков.

Для преодоления этого разрыва развиваются инструменты, которые помогают адаптировать научные результаты под рыночные задачи.

К ним относятся офисы коммерциализации, акселерационные программы, технологическое брокерство, а также новые форматы взаимодействия, такие как реакторы коммерциализации технологий. Эти площадки позволяют согласовать интересы сторон и снять административные барьеры.

Важным стимулом остается софинансирование проектов. Его размер зависит от категории участников: не менее 25% для вузов и НИИ, 30% – для стартапов и 45% – для действующих предприятий. Именно состоявшиеся компании демонстрируют наибольшую вовлеченность. Они обеспечивают значительную часть финансирования, фактически разделяя риски с государством. Это подтверждает, что бизнес начинает доверять научным разработкам и видит в них инвестиционную привлекательность.

– Если говорить о реальном секторе, как сейчас выстраивается взаимодействие между университетами и промышленными гигантами?

– Это сотрудничество всё чаще строится вокруг практико-ориентированных форматов. Одним из наиболее эффективных механизмов стали научно-технологические хакатоны, которые проходят на базе университетов с участием индустриальных гигантов.

Площадками для такой совместной работы уже стали технические университеты в Караганде, Усть-Каменогорске, Кызылорде, Актау, Петропавловске. Совместно с компаниями «Казахмыс», ERG, «КазМунайГаз», «Казатомпром», Qarmet и другими ученые решают конкретные производственные задачи: от переработки сырья и вопросов экологии до цифровизации и повышения эффективности целых производств.

В эту работу активно вовлечены и ведущие исследовательские вузы страны – Satbayev University, КБТУ, Назарбаев Университет и ЮКУ имени М. Ауэзова. Подобный формат превращает университеты в полноценных технологических партнеров индустрии. На базе вузов формируются проектные команды и создаются прототипы решений, которые затем получают финансирование и внедряются непосредственно в производство.

– Коммерциализация научных разработок требует от учёных не достаточно знакомых им компетенций. Что по-Вашему может помочь вузовским исследователям стать успешными технологическими предпринимателями?

– Практика показывает, что университеты чаще выступают инициаторами проектов, а не их основными исполнителями. Из 268 проектов, отобранных за 2022–2025 годы, 107 были инициированы вузами, однако лишь в 10 случаях они стали прямыми грантополучателями. Как правило, реализация передается бизнес-партнерам.

Такие показатели свидетельствуют о формировании в этих организациях зрелых экосистем.

Наличие офисов коммерциализации и команд проектного менеджмента становится решающим фактором успеха: они помогают трансформировать идеи в предложения, интересные реальному сектору.

В стране выстраивается устойчивая модель партнерства, где университеты создают технологии, а бизнес обеспечивает их внедрение – от производства до маркетинга и масштабирования. В этой системе жизнеспособность проекта зависит наравне с научной идеей и от наличия сильного индустриального партнера.

– На чем сегодня сфокусированы основные усилия по развитию системы коммерциализации и где вы видите главные точки роста?

– Прежде всего, огромную роль играет цифровизация. Она повышает прозрачность, улучшает управляемость и обеспечивает преемственность данных на всех этапах жизненного цикла проектов.

Вместо создания новых систем в процессе цифровой трансформации предлагается развивать уже существующую платформу. Это планируется сделать за счет внедрения дополнительных модулей, напрямую связанных с коммерциализацией результатов научной и научно-технической деятельности.

Такой подход позволит в единой среде отслеживать весь путь проекта – от получения гранта до выхода готового продукта на рынок. Единая база упрощает мониторинг, исключает риск двойного финансирования и обеспечивает накопление полной истории деятельности исследователей и команд. В перспективе это приведет к созданию полноценной цифровой экосистемы, где взаимодействие ученых, бизнеса и инвесторов будет происходить в режиме реального времени.

Среди приоритетных направлений развития также отмечу необходимость формирования экосистемы коммерциализации непосредственно в вузах и научных организациях. Прежде всего – через развитие офисов коммерциализации, ориентированных на конкретные рыночные результаты. Не менее важной остается интеграция казахстанской науки в международные инновационные цепочки, что открывает доступ к зарубежным инвестициям и лучшим мировым практикам.

Текущая динамика подтверждает постепенный переход к модели, в которой наука выступает драйвером экономики. Однако для закрепления этого статуса необходим комплексный подход: институциональные реформы, развитие цифровой инфраструктуры и активное вовлечение бизнеса. Только при согласовании интересов всех участников возможно создание устойчивой системы, способной обеспечить долгосрочный социально-экономический эффект.

С 2016 года в Казахстане последовательно формируется и развивается система грантового финансирования проектов коммерциализации результатов научной и (или) научно-технической деятельности (РННТД). Проведение соответствующих конкурсов стало важным инструментом государственной политики, направленной на сокращение разрыва между наукой и бизнесом, ускорение внедрения разработок в реальный сектор экономики и повышение отдачи от бюджетных инвестиций в науку. Благодаря грантовой поддержке научные коллективы и технологические предприниматели получили реальные механизмы доведения перспективных разработок до стадии рыночного продукта.

Значимость данной работы определяется не только ростом числа поддержанных проектов, но и их вкладом в создание новых производств, рабочих мест, увеличение объёмов продаж высокотехнологичной продукции и привлечение частных инвестиций.

Коммерциализация РННТД постепенно становится одним из ключевых драйверов инновационного развития страны, способствуя формированию устойчивой экосистемы взаимодействия науки, бизнеса и государства.

Наглядным подтверждением эффективности проводимых конкурсов служат конкретные примеры успешных проектов. Рассмотрим наиболее показательные кейсы коммерциализации, демонстрирующие практическую отдачу от предоставленной грантовой поддержки.

Проект «Разработка технологии получения смешанных оксидов ванадия для ванадиевых проточных аккумуляторов» (Кызылординская область). Заявителем по проекту является ТОО «Физико-технический институт», грантополучателем – ТОО «Фирма “Балауса”». Цель проекта – разработка и отработка технологии получения смешанных оксидов ванадия для дальнейшего производства ванадиевого электролита, необходимого для ванадиевых проточных аккумуляторов. Сухой ванадиевый электролит – это новый материал для использования в проточных ванадиевых аккумуляторах. Он решает основную проблему зарядки аккумулятора – при его использовании нет необходимости транспортировать жидкий электролит, представляющий собой раствор ванадия разной валентности в серной кислоте; вместо этого электролит готовится на месте использования аккумулятора. ТОО «Фирма “Балауса”» обладает правами на разработку и эксплуатацию месторождения Бала-Саускандык, расположенного в Кызылординской области в Южном Казахстане, до 2043 года с возможностью продления сроков. Руда на данном месторождении отличается от практически всех других первичных ванадиевых месторождений и может перерабатываться при очень низких затратах.

Собственное ванадиевое сырье и технологии получения ванадиевого электролита дают возможности для производства в перспективе конкурентоспособных ванадиевых аккумуляторов.

Проект «Организация производства оригинальных и элитных семян нового сорта яровой мягкой пшеницы Семёновна» (Северо-Казахстанская область). Заявителем и грантополучателем выступает ТОО «Северо-Казахстанская сельскохозяйственная опытная станция», которое предлагает на рынок новый сорт яровой мягкой пшеницы, адаптированный к неблагоприятным факторам окружающей среды. Сорт прошел Государственное сортоиспытание Республики Казахстан и допущен к посеву в СКО.

Данный проект, помимо реализации селекции путем внед­рения в производство нового сорта яровой мягкой пшеницы и выращивания на семенных посевах высокоурожайных семян, будет способствовать замене производителями семян старых сортов новым рекомендуемым к использованию сортом, более продуктивным или превосходящим заменяемые сорта по хозяйственно ценным признакам и свойствам, а также увеличению доли сортов казахстанской селекции в общем объеме высеваемых семян яровой мягкой пшеницы.

– Сегодня много говорят о развитии инноваций. В чем заключаются основные сложности, мешающие выстроить бесшовную цепочку от лабораторных разработок до промышленного внедрения?

– Ключевая причина – разрыв инновационного цикла. В Казахстане достаточно эффективно поддерживаются ранние стадии: формирование идеи, научные разработки, лабораторные испытания. Также неплохо работает финальный этап, когда продукт уже апробирован и готов к выходу на рынок, а риски для бизнеса минимальны.

Однако между ними существует «долина смерти» – сложнейший участок доведения разработки до практического применения (уровни TRL 4–6). Это стадия, на которой создается прототип, проводится пилотирование и тестирование в реальных условиях. Именно здесь сохраняются наибольшие риски, и именно на этом этапе раньше останавливалась большая часть проектов.

Задача государства – закрыть этот системный разрыв. Для этого внедряется новый инструмент: грантовое финансирование опытно-конструкторских работ (ОКР). Оно направлено именно на доведение разработок до промышленного применения. Соответствующие поправки находятся на рассмотрении в Сенате Парламента РК.

Вторая проблема – слабая связка науки с реальным сектором.

Сейчас мы формируем прямой механизм взаимодействия: через научно-технологические сессии предприятия ставят перед учеными конкретные задачи. В эту работу уже вовлечены сотни исследователей, сформированы десятки технологических запросов.

Принципиально важно, что бизнес софинансирует такие проекты минимум на 30%. Это лучшая проверка на востребованность: если предприниматель инвестирует собственные средства, значит, технология действительно имеет рыночный потенциал. Так мы переходим от модели, где наука работает сама по себе, к системе, где она решает реальные задачи экономики.

– Как выглядят позиции Казахстана в мировых инновационных рейтингах?

– Международные показатели подтверждают, что у страны есть значительный потенциал, но система пока реализует его не полностью.

Сегодня Казахстан занимает 81 место из 139 стран в Global Innovation Index. Важно понимать, что это комплексный индекс, включающий 78 индикаторов, и он отражает не деятельность одного ведомства, а согласованную работу более 10 государственных органов. Именно поэтому инновации нельзя рассматривать как функцию отдельного министерства – это результат работы всей системы.

При этом у нас есть и выраженная положительная динамика. В Индексе экономической сложности мы занимаем 55-е место – за последние годы позиции улучшились более чем на 30 пунктов.

Такой рывок подтверждает наличие крепкой индустриальной базы и возможностей для дальнейшего усложнения экономики.

Основная проблема в том, что система исторически развивалась фрагментарно: наука, бизнес, меры поддержки и регионы существовали сами по себе.

Чтобы преодолеть эту разобщенность, под председательством заместителя Премьер-министра РК создан Инновационный штаб. Его задача – синхронизировать действия всех участников, задать единые приоритеты и перейти от разрозненных решений к целостной инновационной политике.

– Как на практике реализуется принцип «бесшовности» в инновациях, и почему сейчас так важен региональный аспект?

– Мы смещаем акцент с поддержки разрозненных проектов на создание полной инновационной цепочки – от идеи до выхода продукта на рынок. Речь идет о переходе к модели, где каждый этап логически связан с последующим и направлен на конкретный экономический результат. Инновации не должны оставаться в лабораториях: их задача – становиться частью производства и создавать добавленную стоимость.

Сегодня этот процесс активно переносится на региональный уровень. Реальная экономика сосредоточена на местах, и у каждого региона есть своя промышленная база и конкурентные преимущества – будь то агробиотехнологии, металлургия или нефтехимия.

Новая модель предполагает развитие инноваций с учетом региональной специализации – там, где уже сформирован реальный спрос. Это позволяет отойти от универсальных методов и распределять ресурсы точечно и эффективно.

 С 1 января 2025 года усилена роль региональной науки – местные исполнительные органы получили полномочия для реализации научно-технологической политики.

Так, в Законе РК «О науке и технологической политике» предусмотрены 12 компетенций МИО в области науки, научно-технической деятельности.

Согласно Закону РК «О местном государственном управлении и самоуправлении в РК» МИО участвуют в реализации государственной политики в области науки и создает условия для развития науки.

Бюджетным кодексом РК из местного бюджета могут финансироваться расходы на научные исследования, для всех МИО открыты местные бюджетные программы.

С целью формирования эффективной системы взаимодействия МИО с научным сообществом при всех МИО созданы и функционируют Советы по науке. МИО всех регионов определены приоритетные направления развития науки с учетом специфики региона.

В соответствии с поручением Администрации Президента РК, в планы развития регионов на 2026–2030 годы включен целевой индикатор по развитию науки.

Для этого Министерство совместно с Институтом экономики Комитета науки провело декомпозицию показателя «Доля внутренних затрат на НИОКР от ВРП» по всем областям и мегаполисам. Расчеты и сопутствующий прогноз финансирования НИОКР строились на основе прогнозных данных ВВП от МНЭ до 2029 года. На сегодняшний день местными исполнительными органами данные индикаторы успешно интегрированы в свои стратегические планы.

Ключевую роль в этой системе играют региональные научно-технологические советы. Они собирают запросы от местных предприятий, переводят их в конкретные задачи для науки и сопровождают проекты до стадии внедрения. Так формируется прямая связка: бизнес определяет потребность → регион приоритизирует задачи → нау­ка предлагает решение → технология внедряется в производство. Такой подход позволяет создавать точки роста по всей стране, вовлекая каждый регион в строительство новой экономики.

Вопросы задавал

Александр ПЕТРУХИН

---

АННОТАЦИЯ

ҚР Ғылым және жоғары білім вице-министрі Гүлзат Көбенова біздің журналға берген сұхбатында қазақстандық ғылымның ауқымды трансформациясы туралы егжей-тегжейлі баяндап берді. Мұндағы негізгі мәселе – теориялық зерттеулерден «ғылым – экономиканың драйвері» моделіне көшу. Бұл модельде нақты коммерцияландыру нәтижесі мен өндірістік сектордың технологиялық міндеттерін шешу басты көрсеткішке айналмақ.