Фил Бейти: мы становимся свидетелями всё больших успехов казахстанского образования

Мир ожидает результатов Times Higher Education World University Rankings

2027. Сколько казахстанских вузов попадут в список лучших в этом году? В чем секрет подъема высшего образования в стране? Что заключает в себе миссия современного университета и на что опираться в своем развитии? Об этом нам представилась возможность поговорить с директором по глобальным связям и операционным директором THE, генеральным директором Education World Forum Филом БЕЙТИ.

– Начиная с 2019 года, Times Higher Education взаимодействует с системой высшего образования Казахстана, во многом выступая в качестве навигатора и катализатора внутренних реформ в университетах страны. Оглядываясь назад, как развивался этот процесс и какие ключевые характеристики системы высшего образования нашего региона вы бы отметили?

– Было поистине вдохновляюще работать с сектором образования Казахстана на протяжении многих лет – причем это взаимодействие в последнее время усилилось по мере того, как росли амбиции страны в области качественного международного образования и мы становились свидетелями все больших успехов. Первоначально взаимодействие было сосредоточено на поддержке очень небольшого числа ведущих казахстанских университетов в понимании ими World University Rankings, чтобы они могли использовать данные рейтингов и бенчмаркинг для достижения своих стратегических целей и обеспечения своего места среди элитной группы мировых исследовательских университетов.

Серьезный сдвиг произошел два-три года назад, когда мы договорились через Министерство науки и высшего образования поощрять большее число казахстанских университетов присоединяться к рейтинговой системе, принимать надежные международные показатели эффективности и использовать их, как вы говорите, в качестве катализатора изменений и стратегической рамки для бенчмаркинга успехов и мониторинга улучшений.

В предстоящем Всемирном рейтинге университетов Times Higher Education, который выйдет 30 сентября, у нас будет 10 казахстанских университетов – это вдвое больше, чем в прошлом году, и по сравнению всего с тремя в 2020 году. Это замечательное достижение, учитывая, что рейтинги предъявляют высокие требования к вхождению – к ним могут присоединиться только исследовательские университеты с глобальной направленностью.

В дополнение к этому у нас есть гораздо больше институтов-респондентов из Казахстана в рейтингах – это учреждения, которые предоставляют данные для бенчмаркинга и стратегической поддержки, но пока не соответствуют критериям. Но это отличный знак того, что самые надежные международные стандарты и показатели теперь прочно укоренились в системе высшего образования и исследований Казахстана.

Наиболее значительные и самые захватывающие изменения заключаются в растущей силе исследовательской базы страны – жизненно важной для сильной экономики и четкого места в мире – и динамичном росте международного сотрудничества и международных связей. Наблюдать за этим и признавать это действительно вдохновляюще.

– THE выстраивает единую глобальную систему оценивания. Каким образом глобальные индикаторы THE адаптируются к специфическим характеристикам университетов в Казахстане и Центральной Азии в целом, где функции преподавания и крупномасштабные академические исследования исторически были разделены?

– В этом году Всемирный рейтинг университетов THE оценил в деталях 3146 университетов из 131 страны, поэтому мы неизбежно должны оценивать каждого честно и последовательно, а это означает, что специфические региональные контексты, от различий в финансировании до структурных особенностей секторов, учесть непросто. Идея всемирного рейтинга заключается в том, что мы оцениваем определенный тип глобального, научно-интенсивного университета, который работает на мировой арене и имеет общие характеристики с другими университетами в других странах: публикует исследования в международных журналах, набирает студентов и преподавателей из глобального пула талантов, сотрудничает в исследовательских проектах через границы, работает с промышленными партнерами в глобальном масштабе.

Это действительно означает, что казахстанские и другие центральноазиатские университеты изначально находятся в невыгодном положении в этой системе – разделение преподавания и исследований плохо согласуется с моделью оценки, созданной для университетов, где эти два направления идут рука об руку. Тем более впечатляет видеть сильный прогресс Казахстана во всемирном рейтинге, несмотря на это унаследованное структурное несоответствие.

Хотя Всемирный рейтинг университетов использует единую глобальную систему оценивания для всех, в THE мы стремимся принимать во внимание различные университетские миссии, культуры и контексты.

Поэтому мы подтвердили, что будем ежегодно публиковать новый Центрально-Евразийский рейтинг, предназначенный только для стран Центральной Азии и преимущественно тюркоязычных стран. В нем будут использоваться те же проверенные метрики и ориентиры Всемирного рейтинга, но с другими критериями отбора и весовыми коэффициентами метрик, чтобы обеспечить более тонкий и контекстуальный взгляд.

Кроме того, разумеется, у нас есть совершенно отдельные Рейтинги влияния на устойчивое развитие (Sustainability Impact Ratings, ранее – Impact Rankings), которые используют совсем другой набор метрик для понимания социального и экономического воздействия и которые гораздо более лояльны к национальным и региональным миссиям, а также к различным культурам и контекстам, поскольку придают меньший вес исследованиям мирового уровня.

 – Казахстан и Центральная Азия в целом демонстрируют впечатляющий прогресс в Рейтингах влияния (Impact Rankings). По данным ваших исследований, благодаря каким внутренним трансформациям университетам региона удалось совершить такой качественный скачок столь быстро?

– Самое замечательное в Рейтингах влияния на устойчивое развитие заключается в том, что университеты могут добиваться прогресса в них быстрее. Традиционные всемирные рейтинги сосредоточены на исследовательском превосходстве, на развитие и взращивание которого могут уйти многие-многие годы, а на то, чтобы это отразилось в мировой исследовательской литературе и базах данных, требуется еще больше времени. Они также сильно ориентированы на репутацию и академический престиж. Прогресс Казахстана в этом отношении силен и очевиден, но на это потребуется время.

В Рейтингах влияния мы рассматриваем четыре ключевых аспекта, в которых университет оказывает социальное воздействие и вносит вклад в Цели устойчивого развития ООН: через преподавание; через исследования; через просветительскую работу и деятельность в обществе (например, работу с местными компаниями и правительством); и через управление ресурсами – то, как университет управляет собственными ресурсами.

Таким образом, у университетов есть больше рычагов для достижения успеха в Рейтингах влияния: улучшение внутреннего управления, внедрение новых политик и процессов в соответствии с критериями этих рейтингов (например, в отношении энергопотребления, пищевых отходов и т. д.) или проведение более целенаправленной деятельности по вовлечению местного сообщества в университетские проекты.

Поэтому я считаю, что главным изменением, которому Рейтинги влияния способствовали в университетах Казахстана и всего мира, является повышение видимости внутренних данных: помощь в обеспечении того, чтобы все жизненно важные аспекты деятельности университета по поддержке социального и экономического влияния фиксировались и были заметны на стратегическом уровне, чтобы можно было предпринять корректирующие меры. Кроме того, конечно, демонстрация лучших практик миру через рейтинги также способствует сотрудничеству и обмену опытом, что повышает эффективность работы.

 – В последние годы THE существенно обновил методологию Всемирного рейтинга университетов (WUR), представив WUR 3.0 с новыми индикаторами, охватывающими структуру цитирования, доход от промышленности и открытую науку. Какие из этих новых показателей представляют наибольшие трудности для университетов Казахстана, и где они чаще всего теряют баллы?

– Самая большая трудность для Казахстана в отношении более свежего набора дополнительных показателей эффективности связана с патентами. Этот показатель – который отслеживает цитируемость университетских исследований в патентах – позволяет понять, какая часть исследований университетов трансформируется в интеллектуальную собственность и воплощается в реальные приложения. Это весомый способ понимания той самой «третьей миссии» передачи технологий и экономического воздействия.

Несомненно, в силу исторических структурных проблем, именно по этому показателю Казахстан сильнее всего отстает от среднемировых показателей. Успех казахстанских университетов в привлечении финансирования исследований от промышленности является солидным и в целом соответствует среднемировым показателям, однако разрыв заключается в превращении этого финансирования исследований в интеллектуальную собственность ради экономического эффекта.

– Будучи человеком, который руководил WUR и стоял у истоков Рейтингов влияния, Вы изнутри наблюдали крупномасштабную трансформацию роли университетов – от чисто академических центров до драйверов устойчивого развития. Сегодня академическое сообщество как во всем мире, так и в нашем регионе также активно вовлечено в этот глобальный процесс. Как, по Вашим наблюдениям, глобальный академический сектор находит баланс между традиционными метриками и новыми требованиями общественного влияния?

– Нет никаких сомнений в том, что во всем мире наблюдается мощный, возобновленный интерес университетов к тому влиянию, которое они оказывают на мир – к своей роли в обществе, вкладу в социальное и экономическое развитие, решению глобальных проблем человечества (таких как изменение климата и неравенство) и созданию лучших условий в мире. Это особенно сильно проявляется в западном мире, где среди многих существовало восприятие того, что университеты упустили из виду эту жизненно важную миссию, и где общественность и видные политики ставят под сомнение ценность университетов и оспаривают их государственное финансирование.

Исходя из этого, мы видим, что всё больше университетов стремятся продемонстрировать свое социальное воздействие и пользу для общества. И даже там, где подобное давление отсутствует (например, в некоторых частях Восточной Азии), существует четкое понимание того, что университеты являются ключом к устойчивому будущему и лучшему миру. Таким образом, очень широкое участие в Рейтингах влияния на устойчивое развитие от THE демонстрирует это желание подтвердить свое влияние фактами, получить признание и сделать его видимым. Для некоторых университетов он стал самым важным из рейтингов, их стратегическим приоритетом. Что касается некоторых традиционных ведущих исследовательских университетов, они участвуют как во всемирном рейтинге, так и в рейтингах влияния, стремясь показать, что исследовательские университеты мирового класса также способны демонстрировать реальное влияние на практике.

Я считаю, что лучший подход для любого университета – никогда не гнаться за рейтингами и метриками рейтингов ради них самих, а четко понимать свои индивидуальные институциональные ценности, миссию и приоритеты, а затем искать те метрики, которые соответствуют вашим целям.

Как я часто повторяю: хвост не должен вилять собакой, собака должна вилять хвостом.

Times Higher Education рада располагать огромным, исчерпывающим спектром показателей эффективности и ориентиров в области преподавания, исследований, передачи знаний, ресурсов, интернационализации, устойчивого развития, социального и экономического воздействия, а также академической репутации. Мы работаем с университетами, чтобы помочь им выбрать собственный индивидуальный набор метрик, который наилучшим образом отвечает их четким стратегическим целям.

– Индикатор «Доход от промышленности» измеряет вклад университета в экономику. Насколько эффективно университеты Центральной Азии, и Казахстана в частности, наводят мосты с реальным сектором экономики и транснациональными компаниями по сравнению с мировыми лидерами? Как правило, бизнес в этом плане может быть весьма инертным. Какая стратегия, на ваш взгляд, является здесь наиболее эффективной?

– Как я говорил ранее, здесь существует реальная проблема: хотя казахстанские университеты в целом соответствуют среднемировому уровню по своему успеху в привлечении финансирования исследований от бизнеса и промышленности, наблюдается серьезный разрыв в превращении этих финансируемых промышленностью исследований в реальное коммерческое воздействие (измеряемое по цитированию патентов).

Наибольших успехов в этом отношении добились университеты Восточной Азии, особенно Южной Кореи. Корея пережила масштабный экономический сдвиг, став самой наукоемкой нацией в мире, во многом благодаря тому, что обеспечила тесное сотрудничество своих университетов с промышленностью, превращая исследования в инновации и влияние для достижения экономического успеха. Это была экстраординарная история успеха.

Чтобы по-настоящему преуспеть в этом деле, секторам высшего образования потребуется изменение культуры: их должны воспринимать как часть экономического успеха нации, а не как что-то отдельное или обособленное.

Здесь требуется целенаправленное внимание к политике: бизнесу нужны лучшие стимулы для того, чтобы доверять университетам и сотрудничать с ними в исследовательских проектах, необходимо устранить бюрократические барьеры вокруг интеллектуальной собственности и доходов, а университеты должны стать более открытыми и приблизиться к рынку.

– Получение места в ведущих рейтингах THE часто становится вопросом государственной важности для стран региона. Где та грань, за которой погоня за позициями в глобальных индексах начинает искажать истинную академическую миссию и академическую свободу университета?

– Times Higher Education разрабатывала свой Всемирный рейтинг университетов в тесном партнерстве с руководителями университетов по всему миру, чтобы гарантировать, что прогресс в рейтингах отражает прогресс в реальном мире.

Университет преуспевает во всемирном рейтинге THE, например, за счет большего объема и, что крайне важно, более влиятельных исследований, создания и распространения новых знаний.

Он улучшает свои позиции, если успешнее привлекает международные таланты (как преподавателей, так и студентов) и сотрудничает через границы над общими глобальными исследовательскими задачами.

Он преуспевает за счет привлечения более конкурентного финансирования, за счет большего количества исследований, имеющих экономическое и социальное значение.

Поэтому топ-позиция в рейтингах жизненно важна для глобальной видимости, глобальной репутации и узнаваемости бренда, что порождает собственный успех. Это также очень важно с точки зрения реальной способности университетов вносить вклад в успех нации.

Но, конечно же, всемирные рейтинги разработаны специально для глобальных научно-интенсивных университетов. Они не подошли бы, например, региональному учебному институту или узкоспециализированной школе. Если вуз стремится быть исследовательским университетом мирового уровня на мировой арене, привлекающим глобальные таланты и решающим глобальные проблемы, то всемирные рейтинги THE – это лучшая и наиболее надежная система в мире для бенчмаркинга и стратегической поддержки. Но всемирные рейтинги подходят не всем. Мы ранжируем чуть более 2 000 университетов, а в мире насчитывается более 20 000 университетов. Многие из них вполне обоснованно сосредоточены на других вещах, для которых уместны другие метрики.

Большинство стран, включая Казахстан, используют очень разумную, сбалансированную модель «смешанной экономики»: в ней одни университеты получают финансирование и поддержку для конкуренции на мировой арене в рамках всемирных рейтингов – что жизненно важно для привлечения и удержания национальных талантов и инноваций. Другие выполняют более региональные или национальные миссии, а третьи являются высокоспециализированными. Это здоровый микс в разнообразной национальной системе.

Я бы сказал однозначно: ни один университет не должен извращать или искажать свою миссию исключительно ради погони за успехом в рейтингах. Успех в рейтинге должен следовать за четкой стратегией.

– Каким Вы видите потенциал Казахстана в качестве нового образовательного хаба? Какие тенденции в ближайшие 5–10 лет определят, какие региональные игроки закрепятся в глобальном топ-500, а какие останутся сугубо локальными игроками?

– Казахстан уже формируется как сильный хаб для международных талантов и международного сотрудничества, в том числе благодаря реальным успехам в привлечении зарубежных кампусов в рамках механизмов транснационального образования. Это в сочетании с укреплением собственных национальных университетов, обогащением исследовательской базы страны и растущей международной заметностью флагманских университетов, таких как Назарбаев Университет, создает реальную уверенность в продолжении улучшений и сильном будущем успехе. В довершение всего, страна великолепно расположена, буквально охватывая как восток, так и запад, и имеет все возможности для того, чтобы извлечь выгоду из сильных сторон университетов как азиатского, так и европейского континентов, став центральным каналом – как это было столетия назад – для потока талантов и идей.

Всё сводится к политическим амбициям и, я бы сказал, финансированию: университеты мирового уровня и таланты мирового уровня, которые они принимают и взращивают, требуют устойчивых инвестиций и политической поддержки.

Интервью подготовила

В. КОРЕШКОВА

---

АННОТАЦИЯ

Журналымызға берген сұхбатында Times Higher Education жаһандық байланыстар жөніндегі директоры әрі операциялық директоры, Education World Forum бас директоры Фил Бейти Қазақстанның жоғары мектебіндегі трансформацияны талдайды. Ол оның күшті әрі әлсіз тұстарына тоқталып, жоғары оқу орындарының халықаралық аренада бәсекеге қабілетті болуының негізгі шарттарын айқындайды.